Недружелюбный кролик | Bookriot (bookriot) wrote,
Недружелюбный кролик | Bookriot
bookriot

Category:

Вадим Левенталь "Маша Регина"

Начнем наш книгомарафон по Большой книге (вернее, продолжим, потому как на Терехова, Кучерскую и Понизовского отзывы уже есть).
Начнем с нашего с Кролем персонального аутсайдера. Впрочем, подчеркнув особо, что как бы не был Кроль фигурой абсолютно неангажированной и за своей читательской репутацией следящей с рвением и страстью, от эмоций не скрыться даже ему. Эмоций, впрочем, сугубо читательских.
Итак, "Маша Регина". Шорт-лист Большой книги. Поехали.
Левенталь Маша Регина
О чем эта книга: былое и думы молодой провинциалки Маши, ставшей известным режиссером. Поговаривают, главная героиня частично списана с Валерии Гай-Германики.
Кто автор: в это трудно поверить, но филолог. Левенталю 32 года, его произведения можно найти в Журнальном зале. Председатель фонда премии НацБест. Работает в питерском издательстве Лимбус Пресс и имеет самое непосредственное отношение к проекту "Литературная матрица" - замечательному, хоть и весьма неровному "учебнику" по литературе, написанному современными писателями.
Судьбы и прочее: книга благополучно добралась до шорт-листа Большой Книги и снискала себе восторженные отзывы на Озоне и ЛайвЛибе (что заставляет волноваться за судьбы и адекватность аудитории Озона и ЛайвЛиба).

"Вдохните ноту будущей литературной классики,
пока мы молодые и красивые, а она (классика) из под стонка и теплая!"


из отзыва о романе на лайвлибе

"Классика из под стонка", это, пожалуй, самое то определение книги. И еще "полный Левенталь". Больших эмоций, злости и раздражения у нас с Ушастым не вызывал ни один "премиальный роман". Читать Левенталя нам, как страстным ценителям русского художественного слова, было больно.

И ведь ничто не предвещало!



Открыв книгу, мы затаились: великолепное, кроме шуток, начало - сильное, завораживающее, с гоголевщиной, социальщиной, природой и хорошей мистикой. Остановиться бы Левенталю на этом, но нет же. Он идет дальше и ранит читательские сердца.
Итак, у нас много претензий к господину Писателю.

Во-первых, ужасный, просто чудовищно безвкусный язык.
Как-то в романе Самсонова отец-хирург объяснял сыну-композитору: "...отец из вежливости слушал и говорит такой: «Ну что тебе сказать? Ты так подходишь к звуку, как если бы мне нужно было вырезать вестибулярную шванному в трех миллиметрах от улитки, да, и я решил бы делать это через жопу».
Именно так автор романа "Маша Регина" строит предложения. Чтобы понять о чем, собственно, речь, нужно читать три раза. Не будем голословными, вот типичный отрывок:


"Не в том дело, что он не мог сформулировать ответ или упрямо не хотел отвечать. То, что он мог бы сказать — но что сказать боялся, потому что знал, что этот ответ не лучше других, — это что, в действительности, он просто забыл, почему."

или вот еще, прекрасное:

"...череда не событий даже (какие ж это события; размазня одна), а чистого, дистиллированного ужаса, — именно она, судя по всему, и подтолкнет Машу к мысли о том, что — опять же: это не была мысль, это было тяготение земли для летящего (привет Стоппарду) с пизанской башни ядра, некоторая внешняя неизбежность того, что — ей нужно как можно скорее родить ребенка."

Хочется задать автору вопрос: ЧТОА? И, привет, конечно, Стоппарду, читающему эти строки.

И ладно бы, странный способ письма (
"Просыпаясь, она ловит себя на том, что смотрела во сне Бергмана, которого тот никогда не снимал"), это все можно принять за стилистическую манеру и успокоиться. Но Левенталь поразительно не чувствует язык, смешивая в одном предложении, например, "трудный взгляд" и "насрать" ("рыжую девушку с трудным взглядом и уверенными движениями, которая к тому же (он не знал, узнал позже) сходит с ума от любви к парню, которому на нее насрать.")

Или вот:

"Знание живой жизни — жизни как движения воли — тут же покинуло папу, но тихая реверберация этого знания заставила его когда он доел суп, сказать маме: позови ее, — а когда та пришла с Машей, прогнать маму с кухни."

Слова "суп" и "реверберация" в одном предложении, это просто пять. Прибавьте множество крайне раздражающих вставок английских и немецких слов ("память тела — это такая штука, которая не rewriteable") и нечеловеческие, вывернутые через голову описания:  "...через мгновение перед Машей лежит желтый, с матовым, как у воска, блеском кожи труп лысой старухи."

И так - на протяжении всего текста.

Проблемы со стилем еще в том, что порою кажется, Левенталь до конца не может решить, что же он пишет - художественный тест или статью. Это снова, кстати, все о том же о "нечувстовании" языка. В результате в романе появляются такие вот абсолютно "журнальные" абзацы:


"...труппа, которую она набрала в картину, — двадцать пять мальчиков и девочек выпускных классов, — набрана была не для того, чтобы доказать, что grand opera можно сыграть задорно и современно (это ведь только инерция жанра), а для того, чтобы вывести в кадр молодость и проблематизировать ее."

Проблематизировать молодость, понимаете.

Будем считать, что с языком разобрались, переходим к во-вторых.
Во-вторых будет о сюжете: достоевщина в худшем смысле этого слова. Сопли, прикрытые отчаянным подростковым цинизмом и "героизмом": ах, какая у нас героиня вся из себя сильная и трагическая.


"Она любила Бунина, капучино с корицей и А. А."
Вы что, серьезно?

А как вам феерическая философия:
"Утро ушло на извинения — за вчерашнее, да, но не только: подспудно еще и за сегодняшнее, ведь по законам жанра после такого полагается дать, а она не могла: трещала голова, но главное — было противно давать из чувства вины. "
И еще раз, простите: ЧТОА?

Бедная, бедная Маша, все у нее в жизни плохо, но она, конечно, гениальна, полюбуйтесь на нее, поплачьте. А я из вас слезу повыдавливаю. Заодно поразмышляю на тему: давать или не давать..

Ну и в-третьих, самое, пожалуй, грустное. Как-то мы слышали от одной очень талантливой журналистки, что первые три года на журфаке они все учились не держать читателей за идиотов. И это было - самое сложное. Этот экзамен Левенталь не сдает и с упорством  держит читателей за дебилов. Попутно не забывая выставлять себя всезнайкой: "А теперь, дорогие мои дурачки, смотрите на меня: и Секацкого-то я знаю, и что Кант был девственником, и словами иностранными умею! Вы, конечно, все дураки, но я вас сейчас поражу мощью своего ума!"
Такое высокомерное отношение, бесконечные пояснения и вставки в тексте, ужасно утомляют. И, конечно, не добавляют тексту ни изящества, ни талантливой легкости, ни, честно сказать, доверия к автору.

Гуманный читатель отметит, что это же дебют в большой прозе, первый роман и что это мы придираемся.
А вот что: нам решительно непонятно откуда взялись все эти восторженные крики "новый Гоголь" в интернетах ("Гениальный роман!!!" "Какая мощь!" "Классика!") - это что, проплаченные статьи? Если да, то ок. Но если нет, то очень грустно за (условно) читающую публику.
В конце-концов, ужасно обидно за хороших писателей Терехова и Юзефовича, которые упомянуты в благодарностях за советы, редактуру и замечания. Не знаю, как на самом деле обстояло дело с редактурой и советами, но надеюсь, что вышеупомянутые имеют к роману "Маша Регина" весьма и весьма посредственное отношение.
Потому что не видеть вот этого всего, это, простите, "полный Левенталь".

ЦИТАТА:

"Нужно просто максимально честно и абсолютно всерьез снимать то, что ты думаешь и чувствуешь. Люди ведь не так уж сильно отличаются друг от друга, в конечном счете мы все находимся в одной и той же заднице — что директор филиала, что кассирша. Когда говорят о необходимости ориентироваться на зрителя, имеют в виду, что надо ориентироваться на человеческую лень и глупость. А лени и глупости во всех нас и так полным-полно, их не надо дополнительно стимулировать."


Вадим Левенталь "Маша Регина" на Озоне Вадим Левенталь "Маша Регина" на Озоне

Tags: Премии: Большая Книга, Рецензии
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments