bookriot

Bookriot | Букриот

Блог о современной русской литературе последних 20 лет

Рецензии

Вадим Левенталь "Маша Регина"

Начнем наш книгомарафон по Большой книге (вернее, продолжим, потому как на Терехова, Кучерскую и Понизовского отзывы уже есть).
Начнем с нашего с Кролем персонального аутсайдера. Впрочем, подчеркнув особо, что как бы не был Кроль фигурой абсолютно неангажированной и за своей читательской репутацией следящей с рвением и страстью, от эмоций не скрыться даже ему. Эмоций, впрочем, сугубо читательских.
Итак, "Маша Регина". Шорт-лист Большой книги. Поехали.
Левенталь Маша Регина
О чем эта книга: былое и думы молодой провинциалки Маши, ставшей известным режиссером. Поговаривают, главная героиня частично списана с Валерии Гай-Германики.
Кто автор: в это трудно поверить, но филолог. Левенталю 32 года, его произведения можно найти в Журнальном зале. Председатель фонда премии НацБест. Работает в питерском издательстве Лимбус Пресс и имеет самое непосредственное отношение к проекту "Литературная матрица" - замечательному, хоть и весьма неровному "учебнику" по литературе, написанному современными писателями.
Судьбы и прочее: книга благополучно добралась до шорт-листа Большой Книги и снискала себе восторженные отзывы на Озоне и ЛайвЛибе (что заставляет волноваться за судьбы и адекватность аудитории Озона и ЛайвЛиба).

"Вдохните ноту будущей литературной классики,
пока мы молодые и красивые, а она (классика) из под стонка и теплая!"


из отзыва о романе на лайвлибе

"Классика из под стонка", это, пожалуй, самое то определение книги. И еще "полный Левенталь". Больших эмоций, злости и раздражения у нас с Ушастым не вызывал ни один "премиальный роман". Читать Левенталя нам, как страстным ценителям русского художественного слова, было больно.

И ведь ничто не предвещало!



Открыв книгу, мы затаились: великолепное, кроме шуток, начало - сильное, завораживающее, с гоголевщиной, социальщиной, природой и хорошей мистикой. Остановиться бы Левенталю на этом, но нет же. Он идет дальше и ранит читательские сердца.
Итак, у нас много претензий к господину Писателю.

Во-первых, ужасный, просто чудовищно безвкусный язык.
Как-то в романе Самсонова отец-хирург объяснял сыну-композитору: "...отец из вежливости слушал и говорит такой: «Ну что тебе сказать? Ты так подходишь к звуку, как если бы мне нужно было вырезать вестибулярную шванному в трех миллиметрах от улитки, да, и я решил бы делать это через жопу».
Именно так автор романа "Маша Регина" строит предложения. Чтобы понять о чем, собственно, речь, нужно читать три раза. Не будем голословными, вот типичный отрывок:


"Не в том дело, что он не мог сформулировать ответ или упрямо не хотел отвечать. То, что он мог бы сказать — но что сказать боялся, потому что знал, что этот ответ не лучше других, — это что, в действительности, он просто забыл, почему."

или вот еще, прекрасное:

"...череда не событий даже (какие ж это события; размазня одна), а чистого, дистиллированного ужаса, — именно она, судя по всему, и подтолкнет Машу к мысли о том, что — опять же: это не была мысль, это было тяготение земли для летящего (привет Стоппарду) с пизанской башни ядра, некоторая внешняя неизбежность того, что — ей нужно как можно скорее родить ребенка."

Хочется задать автору вопрос: ЧТОА? И, привет, конечно, Стоппарду, читающему эти строки.

И ладно бы, странный способ письма (
"Просыпаясь, она ловит себя на том, что смотрела во сне Бергмана, которого тот никогда не снимал"), это все можно принять за стилистическую манеру и успокоиться. Но Левенталь поразительно не чувствует язык, смешивая в одном предложении, например, "трудный взгляд" и "насрать" ("рыжую девушку с трудным взглядом и уверенными движениями, которая к тому же (он не знал, узнал позже) сходит с ума от любви к парню, которому на нее насрать.")

Или вот:

"Знание живой жизни — жизни как движения воли — тут же покинуло папу, но тихая реверберация этого знания заставила его когда он доел суп, сказать маме: позови ее, — а когда та пришла с Машей, прогнать маму с кухни."

Слова "суп" и "реверберация" в одном предложении, это просто пять. Прибавьте множество крайне раздражающих вставок английских и немецких слов ("память тела — это такая штука, которая не rewriteable") и нечеловеческие, вывернутые через голову описания:  "...через мгновение перед Машей лежит желтый, с матовым, как у воска, блеском кожи труп лысой старухи."

И так - на протяжении всего текста.

Проблемы со стилем еще в том, что порою кажется, Левенталь до конца не может решить, что же он пишет - художественный тест или статью. Это снова, кстати, все о том же о "нечувстовании" языка. В результате в романе появляются такие вот абсолютно "журнальные" абзацы:


"...труппа, которую она набрала в картину, — двадцать пять мальчиков и девочек выпускных классов, — набрана была не для того, чтобы доказать, что grand opera можно сыграть задорно и современно (это ведь только инерция жанра), а для того, чтобы вывести в кадр молодость и проблематизировать ее."

Проблематизировать молодость, понимаете.

Будем считать, что с языком разобрались, переходим к во-вторых.
Во-вторых будет о сюжете: достоевщина в худшем смысле этого слова. Сопли, прикрытые отчаянным подростковым цинизмом и "героизмом": ах, какая у нас героиня вся из себя сильная и трагическая.


"Она любила Бунина, капучино с корицей и А. А."
Вы что, серьезно?

А как вам феерическая философия:
"Утро ушло на извинения — за вчерашнее, да, но не только: подспудно еще и за сегодняшнее, ведь по законам жанра после такого полагается дать, а она не могла: трещала голова, но главное — было противно давать из чувства вины. "
И еще раз, простите: ЧТОА?

Бедная, бедная Маша, все у нее в жизни плохо, но она, конечно, гениальна, полюбуйтесь на нее, поплачьте. А я из вас слезу повыдавливаю. Заодно поразмышляю на тему: давать или не давать..

Ну и в-третьих, самое, пожалуй, грустное. Как-то мы слышали от одной очень талантливой журналистки, что первые три года на журфаке они все учились не держать читателей за идиотов. И это было - самое сложное. Этот экзамен Левенталь не сдает и с упорством  держит читателей за дебилов. Попутно не забывая выставлять себя всезнайкой: "А теперь, дорогие мои дурачки, смотрите на меня: и Секацкого-то я знаю, и что Кант был девственником, и словами иностранными умею! Вы, конечно, все дураки, но я вас сейчас поражу мощью своего ума!"
Такое высокомерное отношение, бесконечные пояснения и вставки в тексте, ужасно утомляют. И, конечно, не добавляют тексту ни изящества, ни талантливой легкости, ни, честно сказать, доверия к автору.

Гуманный читатель отметит, что это же дебют в большой прозе, первый роман и что это мы придираемся.
А вот что: нам решительно непонятно откуда взялись все эти восторженные крики "новый Гоголь" в интернетах ("Гениальный роман!!!" "Какая мощь!" "Классика!") - это что, проплаченные статьи? Если да, то ок. Но если нет, то очень грустно за (условно) читающую публику.
В конце-концов, ужасно обидно за хороших писателей Терехова и Юзефовича, которые упомянуты в благодарностях за советы, редактуру и замечания. Не знаю, как на самом деле обстояло дело с редактурой и советами, но надеюсь, что вышеупомянутые имеют к роману "Маша Регина" весьма и весьма посредственное отношение.
Потому что не видеть вот этого всего, это, простите, "полный Левенталь".

ЦИТАТА:

"Нужно просто максимально честно и абсолютно всерьез снимать то, что ты думаешь и чувствуешь. Люди ведь не так уж сильно отличаются друг от друга, в конечном счете мы все находимся в одной и той же заднице — что директор филиала, что кассирша. Когда говорят о необходимости ориентироваться на зрителя, имеют в виду, что надо ориентироваться на человеческую лень и глупость. А лени и глупости во всех нас и так полным-полно, их не надо дополнительно стимулировать."


Вадим Левенталь "Маша Регина" на Озоне Вадим Левенталь "Маша Регина" на Озоне

Ох, спасибо, Левенталя читать не буду ни за что.
На счет проплаченности, либо же плохого вкуса читающих, думаю, тут, скорее, плохой вкус подавляющей читающей массы (можно ведь так назвать?).
И, исправьте, пожалуйста, дЕбил пишется через Е.
?

Log in

No account? Create an account