December 23rd, 2014

Рецензии

Форма и содержание: Сергей Самсонов «Железная кость»

Самсонов Железная кость Букриот

Советских времён ученый Лев Семеныч Выготский в своих работах по психологии искусства как-то поставил вопрос, что делает искусство, собственно искусством — форма или содержание. И, последовательно отвечая, чем же наскальные рисунки отличаются от, допустим «Моны Лизы», пришёл к выводу, что форма, она всё-таки важнее.
Этот вопрос, а вернее, такое его решение, не дает мне покоя довольно давно. Не то, чтобы Выготский непререкаемый авторитет, но и признать всё современное искусство (а в этой теории ему не очень-то комфортно) — «не-искусством», я, пожалуй, не готова.

Итак, форма и содержание. Яйцо и курица, Кощей и игла, яблоко и яблонька. Невозможно не вспомнить об этой теории, читая новый роман Самсонова.

Для тех, кто только что к нам присоединился, напомним, что на Самсонова русская литература возлагает особые надежды. Что Самсонов «новый гоголь» по версии господина Данилкина, «может написать хорошую книгу, если оставит понты» (утрирую) по версии господина Быкова. И автор, чью «Аномалию Камлаева» в бумажном виде которые месяцы (годы) невозможно найти вообще нигде, — по версии обычных читателей. (Вопрос в Эксмо, кстати, вы собираетесь допечатывать тираж? У меня тут очередь из желающих получить бумажную версию).

Итак, она звалась Татьяной новый роман надежды русской литературы.
Крайне, крайне занимательный текст. 600 страниц мелким кеглем (как всегда). Впечатления от которого проще всего описать как американские горки. От «боже, он гений!», до «что за ахинею он несет?»

И я, честно говоря, даже не знаю с какого бока к нему подойти.

Давайте с хорошего.
Collapse )

ЦИТАТА:

У нас в детдоме на заборе была надпись — черной краской, огромными буквами — ТЫ БЕСПОЛЕЗЕН. И я ходил мимо нее два раза в день, и у меня одно стучало в голове, как дятел: я должен доказать. Открытие сделать там, изобретение, стать космонавтом — в термосферу выше всех... ну что еще тот мальчик мог себе представить? Сделать что-то такое, что могу один я. А потом нас, щенков, лет в двенадцать повели вот на этот завод — предназначая нам такое будущее, да, прекрасен труд советских сталеваров, бла-бла-бла, ну а куда еще девать нас было, беспризорных? В ПТУ. И я увидел льющуюся сталь, она стояла у меня перед глазами, вечно живая, вечно новая, как кровь, метаморфозы эти все расплавленного чугуна, и ничего я равного не видел этому по силе, вот по тому, как может человек гнуть под себя исходную реальность, — это осталось тут, в башке, в подкорке. Все, что я делал в своей жизни, еще и сам того не зная, я делал, чтобы откупить себе вот это все...